Моя мама отдыхала в Чернобыле спустя три месяца после аварии

Личный архив; Валерий Соловьев/ТАСС
Она и еще десять человек с нелегальной экскурсии знали про аварию и радиацию, но думали, что «пронесет». Большинство потом заболели. Мам, ну как так-то?

Ольга Козлова, 57-летняя блондинка среднего роста с непозволительно стройной для ее возраста фигурой сидит в маленькой двухкомнатной квартире за деревянным столом, покрытым белой скатертью. С краю стоит небольшой, всегда работающий телевизор, на расстоянии вытянутой руки – сыр (вероятно рокфор), ароматическая свеча и ноутбук. Это моя мама.

С утра до позднего вечера она работает в страховой компании в офисе, а дома смотрит «Игру Престолов». Последний сезон еще не видела, но прочитала все спойлеры, поэтому осуждает и требует от меня посоветовать ей новый сериал.

«Может, "Чернобыль"?» – предлагаю я, пытаясь отогнать от сыра Лакки – вечно активную белую хаски.

«Да что я там в твоей Припяти не видела? Вот как сейчас вспомню, ездила после аварии…»

«ЧТО?!»

«Вот никогда ты меня не слушаешь, я говорила уже!»

Радиация, но все хорошо

Август 1986 года. Мама сходит с поезда и оказывается на платформе ж/д вокзала Мелитополя (1,1 тыс. км от Москвы). Ей 24, несколько лет назад она получила диплом инженера в институте связи и информатики, работает по профессии в Московской городской телефонной сети, а отпуск проводит у Азовского моря.

С ней же на платформе стоят несколько семейных пар среднего и предпенсионного возраста, высокий, светловолосой парень, будто только сделавший химзавивку, и высокая шатенка лет 30.

«Мы с той девушкой, Ирой, сразу подружились, – она говорила, что специально приехала в Украину жениха себе искать, а тут одни пары. А парню – Леше, было только 18 лет, еще учился на стоматолога», — вспоминает мама.

К толпе с чемоданами и рюкзаками подходит высокий седой мужчина приятной наружности лет 50. Кажется, его звали Остап. Он оказался главным экскурсоводом. Чем Остап занимается помимо ведения экскурсий, мама не интересовалась.

«Он нас всех посадил в небольшой автобус и повез в деревню под Мелитополем. Там мы жили в небольших деревянных домиках, их местные жители сдавали. В каждой комнате – по три человека. Зато дешево и сердито», — продолжает она.

Первая неделя отпуска прошла спокойно – иногда с Остапом ездили на экскурсии по Украине, по вечерам пили вино и купались. Одно настораживало маму - в некоторых местах у берега стояли таблички о запрете купания с 16:00 по 20:00.

«Я Остапа спрашиваю – почему нельзя-то? А он говорит «радиация, но все хорошо», и смеется. Я насторожилась, но несильно», — говорит она.

Экстремальная экскурсия

«Вы готовы, дети? – Да, капитан!» - с такой же детской радостью все участники группы, не задумываясь, согласились на предложение Остапа съездить в «тот самый Чернобыль».

«Конечно, все знали об аварии. Но я была уверена, что меня-то радиация точно не коснется. Тогда слово “Чернобыль” для нас звучало как-то отдаленно. Ну взорвалось и взорвалось», — вспоминает мама.

От Мелитополя до Припяти на машине ехать около 850 км. В этот августовский день 1986 года было особенно жарко - чуть больше +30. Мама утверждает, что группа заранее вооружилась бутылками вина, поэтому из дороги запомнилась только остановка в столовой и таблички «Заражено». Никакой защиты на них не было – только летняя одежда.

К семи вечера автобус останавливается в лесной зоне рядом с рекой Припять. Остап выходит с бутылкой вина в одной руке и счетчиком Гейгера – в другой.

Вся экскурсия длится около двух часов – группа гуляет по лесу и делает памятные фото.

«Многие деревья и кусты казались неестественно яркими и свежими, хотя дождя давно не было. Издалека были видны крыши уже заброшенных зданий, не более», — делится впечатлениями мама.

Вдруг на ее руку садится муха – сейчас мама уверяет, что она была размером с половину ладони.

«Да, если встретите мутантов – не пугайтесь», — шутит Остап. Все смеются и начинают искать мутировавших насекомых. Кто-то пытается собирать листья с деревьев – не разрешают. Не найдя ничего более примечательного, туристы просят отвезти их в сам город.

В ответ экскурсовод смотрит на счетчик Гейгера. Через секунду, будто протрезвев, он по-деловому командует: «Все в автобус, экскурсия закончена!». Все ворчат, но сделав на прощанье групповое фото и остановившись закурить, неспешно садятся в автобус.

Последствия

Через пару месяцев, уже в Москве, мама почувствовала невыносимые боли внизу живота. Тогда же ей позвонили Леша и Ира – парень страдал от аналогичных болей, а Ирина жаловалась на постоянную слабость и головокружение. С жалобами и советами звонили и другие участники экскурсии, но их имен она уже не помнит.

«Диагноз не могли поставить на протяжении десяти дней. Сначала думали, что это аппендицит, а оказалось воспаление придатков», — говорит она.

У Алексея же действительно оказался аппендицит.

«Причем, как стоматолог, он сам себе поставил диагноз и пошел в больницу – хорошо, что не ошибся», — вспоминает мама.

Ирина же оказалась на грани заболевания раком – в ее крови обнаружили повышенное число лейкоцитов. Девушку срочно отправили на переливание крови. Все трое успешно вылечились – правда маме на это потребовалось не менее трех месяцев. О судьбе других участников экскурсии ей неизвестно.

«Представляешь, мне даже рекомендовали забеременеть – сказали, что это лучшая профилактика от воспаления», — вспоминает она.

«Но ты же врачам сказала, что недавно была в Чернобыле?», — возмущаюсь я, а в душе радуюсь, что родилась только через 10 лет.

«Нет, зачем? Обычная экскурсия же, говорю! Никогда ты меня не слушаешь! Только родители сильно ругались, когда узнали».

Было интересно? Тогда подпишитесь на страницу Russia Beyond на фейсбуке
А вот еще

Наш сайт использует куки. Нажмите сюда , чтобы узнать больше об этом.

Согласен