Как плейстоценовый парк сможет остановить глобальное потепление?

Плейстоценовый парк
Пока Грета Тунберг и другие «зеленые» кричат о потеплении климата, российские ученые воссоздают экосистему, которая сможет «охладить» планету.

Неспешно гуляющие по степным просторам мамонты, бизоны и лошади, пасущиеся на зеленых лугах под присмотром волков и тигров — что если в будущем так может выглядеть российская Арктика? По крайней мере так она выглядела много тысяч лет назад, и, по мнению ученых, восстановить эту экосистему вполне возможно. До «Парка Юрского периода» и возрождения динозавров человечеству, конечно, пока еще далеко, но идея восстановить ДНК мамонтов уже не кажется такой безумной.

Во времена плейстоцена (2,588 миллиона — 11,7 тысячи лет назад) все Северное полушарие планеты было покрыто степями, где обитали миллионы мамонтов, бизонов, лошадей, оленей, волков, тигров и прочих животных. Но с расселением людей популяции фауны были подорваны, что повлекло деградацию пастбищ в леса и тундры 10-12 тысяч лет назад. Теперь численность животных в Арктике как минимум в 100 раз ниже, чем в позднем Плейстоцене, говорят ученые. 

Идея восстановить ДНК мамонтов сейчас уже не кажется такой безумной.

Почему это важно сейчас? Российский эколог Сергей Зимов считает, что воссоздание экосистемы «мамонтовых степей» может помочь остановить глобальное потепление. 

«Главная опасность сейчас — это глобальное потепление. В Сибири начала таять мерзлота... В нашей мерзлоте триллион тонн углерода, если его окислить с помощью микробов, то в атмосферу может выделиться 3,4 триллионов тонн СО2», – рассказывает он. 

Воссоздание экосистемы «мамонтовых степей» может помочь остановить глобальное потепление.

По данным ученого, температура вечной мерзлоты (промерзшего слоя земной коры) уже примерно на 5 градусов теплее, чем среднегодовая температура воздуха, что связано с формированием зимой толстого снежного покрова, укрывающего почву и предотвращающего глубокое промерзание.

Этого эффекта можно избежать в пастбищных экосистемах – в них животные зимой утаптывают снег в поисках пищи. При этом снег теряет свои теплоизолирующие свойства, и почвы мерзлоты зимой промерзают гораздо сильнее. Таким образом мерзлота защищается от таяния. «Под пастбищами из-за вытаптывания (животными) снега температура мерзлоты снижается на 4 градуса», – отмечает Зимов.

Якутские лошади были первыми животными, завезенными в Плейстоценовый Парк еще в 1996 году.

Вот уже более 20 лет Зимов не просто бьет тревогу, рассказывая об этой угрозе человечеству, но и испытывает свою теорию на практике – в проекте Плейстоценового парка на северо-востоке Якутии, в 150 км к югу от побережья Северного Ледовитого океана.

От слов к делу

Официально Зимов основал парк в 1996 году и сначала развивал его только своими силами, практически без каких-либо материальных вложений. Только в последние несколько лет парк начал активно развиваться, и активисты завезли туда много новых животных благодаря краудфандингу.

«В мае-июне этого года мы купили в Дании и автотранспортом привезли 12 американских степных бизонов. Адаптация проходит достаточно хорошо, и арктические морозы животных не страшат», – рассказывает сын Сергей Зимова Никита, директор парка. В плейстоцене бизоны жили на территории Сибири и перекочевали в Америку по естественному мосту, который существовал тогда.

В 2019 году в парке появились американские степные бизоны.

Парку принадлежит участок земли в 14,400 гектар. Из них около 2,000 ограждено и разделено на отдельные участки по 50-200 гектар, где идет контролируемый выпас животных с учетом состояния почв. Тут обитает порядка 150 представителей плейстоценовой фауны: северные олени, якутские лошади, лоси, бизоны, яки, калмыцкие коровы и овцы.

По словам Никиты, главная цель парка — это создать устойчивую высокопродуктивную пастбищную экосистему в Арктике в размерах, в которых она сможет повлиять на глобальный климат. «Конечно, до этой цели нам еще далеко. Сейчас мы подбираем видовой состав как животных, так и растений, и пытаемся создать устойчивые популяции животных на ограниченных территориях», — говорит он.

Плейстоценовый парк - это долгосрочный проект, но уже сейчас есть положительная динамика.

И несмотря на то, что экологическая обстановка в Якутии и так неплохая (например, тут нет промышленных объектов), по словам сотрудников парка, в результате активности животных меняется местная растительность, и почвы становятся более плодородными. Это, в свою очередь, накапливает углерод в почве и увеличивает ее способность отражать солнечные лучи. Травы светлее, чем кустарники и лиственничные леса, а более светлые поверхности отражают большую часть солнечной энергии обратно в космос, таким образом поддерживая более низкие температуры на поверхности.

 Сейчас в парке обитает порядка 150 представителей плейстоценовой фауны.

Одни на весь мир?

Пока же из всего спектра задач, которые стоят перед сотрудниками парка, наиболее эффективно получается именно рассказывать о нем, в том числе в иностранной прессе (публикации появлялись в the Atlantic, Science, и Nature). Проблема лишь в том, что мало кто от моральной поддержки переходит к реальной помощи. «Это общая проблема человечества», – говорит директор парка. – «(Многие думают): "Да, глобальное потепление — это проблема, но сейчас меня больше волнуют мои личные насущные бытовые проблемы, и свои средства я буду тратить на их решение"».

Что касается местной администрации и общества, они относятся к проекту, скорее, нейтрально. «В принципе тема глобального потепления не самая раскрученная и волнующая население. Когда на улице -50, а тебе говорят, что будет глобальное потепление, то народ как правило радуется и потирает руки в предвкушении», – говорит Никита.

Пастбищные экосистемы в Арктике оказывают наибольшее влияние на климат, но в остальных местах восстановление дикой природы также важно, говорят ученые.

По его словам, плейстоценовый парк в Якутии – практически единственный проект такого рода по спектру решаемых им задач. Хотя за рубежом тоже существуют национальные парки, которые стремятся создать высокопродуктивные экосистемы, например, Парк Оствардерсплассе (Oostvaardersplassen) в Нидерландах. 

«Они (голландцы), на мой взгляд, наиболее близко подошли к созданию высокопродуктивной пастбищной экосистемы за пределами Африки (сегодня только в ряде национальных парков Африки количество животных на квадратный километр близко к естественному экологическому состоянию, в котором во времена плейстоцена находились все континенты). Но у них проблема в том, что они не могут завезти хищников, и регуляции численности травоядных нет. Как следствие ежегодно от голода гибла часть популяции. Пару лет назад кормов оказалось меньше или была вспышка численности, и весной половина животных погибла, что привело к очень сильной негативной реакции общественности. Руководителю вообще угрожали расправой. Но запусти туда хищников, и все, проект готов и успешен», – рассказывает Никита Зимов.

Он также отмечает, что пастбищные экосистемы в Арктике оказывают наибольшее влияние на климат, но в остальных местах восстановление дикой природы тоже очень важно, даже без привязки к климату: «У нас в мире очень немногие понимают, что такое настоящие дикие экосистемы. И за дикие экосистемы принимают то, что появилось исключительно из-за влияния человека еще 10 тысяч лет назад».

Было интересно? Тогда подпишитесь на страницу Russia Beyond на фейсбуке
А вот еще

Наш сайт использует куки. Нажмите сюда , чтобы узнать больше об этом.

Согласен